Напуганные медведь и волки

Напуганные медведь и волки Русские народные сказки

Напуганные медведь и волкирусская народная сказка в четырёх версиях. Звери домашние смогли выжить в диком лесу, да ещё и напугать волков и медведя.

Напуганные медведь и волки 1

Жил себе старик да старуха, у них были кот да баран. Старуха укоп копит, а кот проказит.
— Старик, — говорит старуха, — у нас на погребе нездорово.
— Надо поглядеть, — говорит ей старик, — не со стороны ли кто блудит.
Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапкой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперед прибежал и запрятался на печи в углу.
— Хозяин! — сказывает старуха. — Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьем!
Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать:
— Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати.
И сговорились они оба бежать ночью от хозяина.
— Как же быть? — спрашивает баран. — Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт!
— Ничего!
Кот тотчас взобрался на дверь, скинул лапкой веревочку с гвоздя и выпустил барана.

Русские народные сказки

Вот и пошли они путем-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли-шли, увидели: далеко в лесу светится огонек, они и пустились прямо на огонь. Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков.
— Бог помочь вам, волкам!
— Добро жаловать, кот да баран!
— Брате, — спрашивает баран у кота, — что нам вечерять будет?
— А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее.
Баран пошел в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает:
— Эта ли, брате кот?
— Нет, не эта, выбери получше.
Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает:
— Эта ли?

Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали проситься у кота и барана:
— Пустите нас за дровами! Мы вам принесем.
И ушли. Остальные восемь волков еще пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало еще четверо проситься за водою. Кот отпустил:
— Ступайте, да скорее ворочайтесь!
Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, еще строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то.

Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михайло Иванович.
— Слыхал ли ты, Михайло Иванович, — спрашивают волки, — чтобы кот да баран съели по двенадцати волков?
— Нет, ребятушки, не слыхивал.
— А мы сами видели этого кота да барана.
— Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость?
— Эх, Михайло Иваныч, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвет! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмешь. Позовем-ка лучше их на обед.

Стали посылать лисицу:
— Ступай, позови кота да барана.
Лисица начала отговариваться:
— Я хоть и прытка, да неувертлива; как бы они меня не съели!
— Ступай!..
Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает:
— Обещались быть; ах, Михайло Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!..

Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку и наказал:
— Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою: мы пойдем — их повстречаем.
Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка. Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою.
— Я, — говорит кот, — подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом!

Баран разбежался, ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать:
— Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовленье-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться?
Волки все разбежались по́ лесу, медведь вскарабкался на сосну, сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья.

Кот ест, а сам мурлычет:
— Мало, мало! — обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну.
Медведь устрахался кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной. Побежал медведь, побежала лиса.
— Знать ты, куманек, ушибся? — спрашивает лисица.
— Нет, кумушка, если б я не спрыгнул, — кот бы давно меня съел!

Напуганные медведь и волки 2

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужичок, у него были козел да баран. Поленился мужик накосить сена; пришла зима, нечего есть козлу и барану, стали они на весь двор реветь, а мужик схватил кнут и ну колотить их. Вот козел и сказал барану:
— «Давай, брат, уйдем в лес; найдем стог сена и станем жить».
— «Пойдем, брат Козьма Микитич! Хуже не будет».
Козел стащил у хозяина ружье, а баран куль, и пошли вдвоем; идут путем-дорогою и нашли старую волчью голову.
— «Брат баран! — сказал тут козел. — Возьми эту голову и положи в куль».
— «На черта она нам? И так тяжело идти!»
— «Возьми! Придем на место, сварим себе студень».
Баран поднял волчью голову, положил в куль и понес. Шли они, шли и, наконец, пришли в лес.
— «Я совсем иззяб», — сказал баран.
А козел увидал, что в стороне огонь светится, и говорит:
— «Вон где-то огонь горит; пойдем туда!»

Пошли на огонь и прямехонько-таки наткнулись на волков; сидят кругом огня да греются. Баран напугался, еле душа в теле держится. А козел говорит ему:
— «Не робей, баран!», а сам подошел к волкам: — «Здорово, ребята!»
— «Здравствуй, Козьма Микитич!»
Вот, думают волки, славная будет пожива: козел да баран сами пришли, сами в рот просятся. Только козел себе на уме.
— «Ну-ка, брат баран! Давай, — говорит, — сюда волчью голову; сварим да сделаем студень. Да смотри выбирай, чтоб был старый волк!»
Баран вынул из куля волчью голову и несет козлу.
— «Не та! — говорит козел. — Там, в кулю, есть другая голова, с самого старого волка, — ту и притащи».
Баран стал копаться в своем куле, копался, копался и несет опять ту же голову.
— «Ах ты, дурак, — закричал козел и ногами затопал, — не та!.. Посмотри, на самом исподе лежит».
Баран опять копался-копался и несет ту же самую голову.
— «Ну, вот теперь так! — сказал козел. — Эту самую голову мне и надобно».

А волки поглядывают да раздумывают:
— «Ишь сколько наколотил нашей братии! Одних голов целый куль».
— «Нет ли у вас, братцы, — спрашивает козел, — в чем нам ужин изготовить?»
Тут волки повскакали и побежали кто за дровами, кто за водою, кто за посудою, а у самих на уме — как бы уйти подобру-поздорову. Бегут, а навстречу им медведь.
— «Куда вы, серые волки?»
— «Ах, Михайло Иванович! Ты не знаешь нашего горя: пришли к нам козел да баран, принесли с собой целый куль волчьих голов, хотят студень варить; мы убоялись, чтоб они и до нас-то не добрались, и убежали».
— «Ах вы, дурачье! — сказал медведь. — Козел да баран сами к вам пришли, только бери да кушай; а вы убоялись! Пойдемте-ка со мною».
— «Пойдем!»

Козел и баран увидали, что волки назад идут, засуетились, забегали. Козел взобрался на дерево, изловчился и уселся, а баран лез, лез, никак не может высоко подняться, ухватился кое-как за сук передними ногами и повис на нем. Вот пришел и медведь с волками, смотрит: куда бы девались козел да баран? Нигде не видать.
— «Ну, братцы, — сказал медведь волкам, — собирайте желудей, стану ворожить: куда запропастился козел с бараном?»
Волки набрали желудей; а медведь сел под дерево, стал выкидывать желудями и ворожить, как бабы на бобах гадают. Баран говорит козлу:
— «Ах, козел, упаду; мочи нет — ногам больно!»
— «Держись, — отвечает козел, — а то ни за грош пропадем; они заедят нас!»
Баран крепился-крепился, да как повалится наземь! Козел видит беду неминучую, выстрелил в ту ж минуту из ружья и закричал во всю глотку:
— «Хватай ворожею-то, держи его!»
Медведь испугался, как бросится бежать без оглядки, а волки за ним. Так все и разбежались. Тогда козел слез с дерева и не захотел оставаться в лесу. Воротился он вместе с бараном домой, и стали себе жить-поживать да лиха избывать.

Напуганные медведь и волки 3

Жили старик да старуха, у них были баран да козел, только такие блудливые: совсем от стада отбились, бегают себе по сторонам — ищи где хочешь. «Знаешь что, старуха, — говорит старик, — давай заколем козла и барана, а то они с жиру бесятся! Пожалуй, туда забегут, что и не найдешь; все равно пропадут даром». — «Ну что ж? Заколем». А баран с козлом стояли под окошком, подслушали эти речи и убежали в густой-густой лес. Прибежали и говорят: «Надо развести теперь огонь, а то холодно будет; вишь какая роса холодная». Стали они таскать хворосту; набрали целую кучу. Надо огню добыть. Недалеко мужики жгли уголья. Вот козел с бараном утащили у них головешку, развели огонь и сели греться.

Вдруг прибежали три медведя и уселись около костра. Что делать! Козел стал спрашивать: «Что, баран, есть хочешь?» — «Хочу». — «А что, ружье у тебя заряжено?» — «Заряжено». — «А топор востёр?» — «Востёр». — «Ну поди, добывай на ужин». — «Нет, брат козел, я сейчас только пришел; не пойду». — «Неужто ж нам голодным спать? Ступай убей вот этого медведя; мы их не звали, они сами к нам пришли! Зажарим да поужинаем». Медведь оробел и говорит: «Ах, братцы — козел и баран! Где станете меня жарить? Вишь у вас какой малый огонь! Пустите меня, я наломаю вам дров, разведу побольше костер, тогда убейте меня и жарьте». — «Хорошо, ступай за дровами». Медведь вскочил и давай бог ноги. «Кто себе враг! — думает он про себя. — Ни за что не ворочусь назад». Другой медведь видит, что посланный за дровами не ворочается, и взяло его раздумье: пожалуй, они за меня теперь примутся. «Пойду, — говорит, — помогу тому медведю, верно он так много наломал, что и притащить не в силу». — «Ну ступай, помоги». Вот и другой медведь убежал; остался еще один.

Козел обождал немножко и говорит: «Ну, брат медведь, приходится тебя бить. Сам видишь, очередные-то ушли!» — «Ах, братцы, на чем же станете меня жарить? Огню-то вовсе нет. Лучше пойду я да погоню очередных назад». — «Да и ты, пожалуй, не воротишься?» — «Ну, право, ворочусь, да и тех с собой приведу!» — «Ступай, да поскорей приходи; не умирать же нам с голоду. Коли сам за вами пойду — всем худо будет». И последний медведь со всех ног пустился бежать и убежал далеко-далеко. «Славно, брат, надули! — говорит козел. — Только, вишь, здесь надо каждого шороху бояться. Пойдем-ка домой, заодно пропадать, а может, старик-то и сжалится». Вот и воротились домой. Старик обрадовался: «Накорми-ка их!» — говорит старухе. Козел и баран зачали ласкаться; старухе жалко их стало. Она и говорит старику: «Неужто нам есть нечего! Не станем колоть козла и барана, пусть еще поживут!» — «Ну, ладно!» — сказал мужик. Стали они жить себе, поживать да добра наживать; а козел с бараном баловство свое совсем оставили, сделались смирными да послушными.

Напуганные медведь и волки 4

Жили-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок — и тот пополам, а коли вилы в бок — так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник, за каждый час на промысле, и где плохо лежит — тут у него и брюхо болит.

Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают промеж себя; где ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идет да таково жалостно плачет. Козел да баран и спрашивают:
— Кот-коток, серенький лобок! О чем ты, ходя, плачешь, на трех ногах скачешь?
— Как мне не плакать? Била меня старая баба, била, била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасала.
— А за какую вину такая тебе погибель?
— Эх, за то погибель была, что себя не опознал* да сметанку слизал.

И опять заплакал кот-мурлыко.
— Кот-коток, серый лобок! О чем же ты еще плачешь?
— Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: «Ко мне придет зять, где будет сметаны взять? За неволю придется колоть козла да барана!»
Заревели козел и баран:
— Ах ты серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!

Тут мурлыко вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать?
— А что, середний брат баранко, — спросил мурлыко, — крепок ли у тебя лоб: попробуй-ка о ворота.
Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат, мрасище*-козлище, разбежался, ударился — и ворота отворились.
Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется, бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот серый лоб. Устал он и возмолился названым братьям:
— Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съедение зверям.

Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.
Вот пришло крутое крутище*, станово становище*; под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога что города стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать; а ночь была осенняя, холодная.
«Где огня добыть?» — думают козел да баран. А мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с бараном стукнуться лбами. Стукнулись козел с бараном, да таково крепко, что искры из глаз посыпались; берестечко так и зарыдало*.
— Ладно, — молвил серый кот, — теперь обогреемся, — да за словом и затопил стог сена.
Не успели они путем обогреться, глядь — жалует незваный гость мужик-серячок Михайло Иванович.
— Пустите, — говорит, — обогреться да отдохнуть: что-то неможется.
— Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек*! Откуда, брат, идешь?
— Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться.
Стали вчетвером темну ночь делить: медведь под стогом, мурлыко на стогу, а козел с бараном у теплины*.

Идут семь волков серых, восьмой белый — и прямо к стогу.
— Фу-фу, — говорит белый волк, — нерусским духом пахнет. Какой-такой народ здесь? Давайте силу пытать!
Заблеяли козел и баран со страстей*, а мурлышко такую речь повел:
— Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего; он, помилуй Бог, сердит! — как расходится, никому несдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишком, что под стогом-то лежит.

Волки на том козлу кланялись, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился, крепился, да как хватит на каждую лапу по волку; запели они Лазаря, выбрались кое-как, да, поджав хвосты, — подавай Бог ноги! А козел да баран тем времечком подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, козел с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. Волки стоят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана. Видит кот серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать:

— Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлышко, давеча двух волков съел, и с косточками, так еще сытехонек; а ты, большой братим*, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю!
Только сказал он эти речи, как козел сорвался и упал прямо рогами на волка. А мурлыко знай свое кричит:
— Держи его, лови его!
Тут на волков такой страх нашел, что со всех ног припустили бежать без оглядки. Так и ушли.

Оцените статью
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.

Adblock
detector