О Ваньке Удовкине сыне и царе Волшане Волшанском

О Ваньке Удовкине сыне и царе Волшане Волшанскомъ Былины

Былина, «О Ваньке Удовкине сыне и царе Волшане Волшанском», крайне древняя по происхождению, по складу близка уже к сказкам.

О Ванькѣ Удовкинѣ сынѣ и царѣ Волшанѣ Волшанскомъ

Народился Ванька Удовкинъ сынъ.
Приходилъ къ царю Волшану Волшанскому,
А бьетъ-то Ванька Удовкинъ сынъ тот о залогѣ о великія:
«Ай же ты, царь Волшанъ Волшановичь!
А есть у тебя любимая дочь,
А тая Марья есть Волшановна:
А отдай-повыдай за меня за мужь.
А бью я съ тобой о великъ закладъ:
Буду я отъ тебя обряжатися;
Если я не обряжуся здѣ,
Тожно сѣки буйну головушку;
А если я обряжуся здѣ,
Такъ отдать тебѣ любиму дочь за меня за мужь.»
Ударили они о великъ закладъ.

Русские былины

Пошелъ-то Ванька Удовкинъ сынъ,
Пошелъ Ванька обряжатися:
Не дойдетъ Ванькѣ сидѣть-то тутъ,
Сидѣть Ванькѣ, усиживать.
Вставаетъ Ванька по утру ранешенько,
Умывается Ванюшка бѣлешенько,
Трется въ миткалиново полотенышко,
Молится Миколы Можайскому,
Още Пресвятой Богородицы,
Самому Христу, Царю небесному:
«Вы храните меня, милуйте.»

Да тутъ опять Ванькѣ не дойдетъ сидѣть,
Сидѣть Ванюшкѣ, усиживать.
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванька въ подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую,
Въ палаты обвернулся добрымъ молодцемъ,
Цѣловалъ-миловалъ онъ Марью Волшановну,
Цѣлуетъ онъ, самъ прощается:
«Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!»
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять сманулъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
Зашелъ за тыіі ли за единый вязъ,
И сидитъ тамъ добрый молодецъ.

Вставаетъ царь Волшанъ Волшановичь,
По утру вставаетъ ранешенько,
Взимаетъ въ руки Книгу Волшанскую.
Начала ему Книга волховать и высказывать:
«Вставалъ-то Ванька Удовкинъ сынъ,
Вставалъ по утру ранешенько,
Умывался Ванюшка бѣлешенько,
Утирался въ миткалиново полотенышко,
Молился Миколы Можайскому,
Еще Пресвятой Богородицы,
Самому Христу, Царю небесному:
— Вы храните меня молодца, милуйте.
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванюшка въ подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую;
Но палаты обвернулся добрымъ молодцомъ,
Цѣловалъ онъ миловалъ Марью Волшановну,
Цѣлуется онъ, самъ прощается:
— Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять сманулъ онъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
Зашелъ за тын ли за единый вязъ,
И сидитъ тамъ добрый молодецъ.»

Проговоритъ царь Волшанъ Волшановичь;
— Подите, слуги, возмите его!
Пошли слуги и взяли его,
Привели къ царю Волшану Волшановичу.
Смолился Ванька Удовкинъ сьнъ,
Поклонился царю Волшану Волшановичу:
«Ай же ты, царь Волшанъ Волшановичь!
Есть ли грѣшному прощеньице?
Прости-тко въ этой вины великоей.
Тутъ-то царь Волшанъ Волшановичь,
Тутъ онъ и самъ пораздумался:
Простилъ онъ Ванькѣ сыну Удовкину.
Говоритъ Ванька Удовкинъ сынъ:
— Ай же ты, царь Волшанъ Волшановичь!
Ударимъ опять о великъ закладъ:
Буду еще отъ тебя ображатися,
— Ступай, Ванька Удовкинъ сынъ,
Обряжайся еще во другой разъ.
Ушелъ Ванька Удовкинъ сынъ.

Вставалъ по утру онъ ранешенько,
Умывался Ванюшка бѣлешенько.
Утирался въ миткалиново полотенышко,
Молится Миколы Можайскому,
Еще Пресвятой Богородицы,
Самому Христу, Царю небесному:
«Вы храните меня, милуйте.»
Да тутъ опять Ванькѣ не дойдетъ сидѣть,
Сидѣть Ванюшкѣ, усиживать.
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванька въ подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую,
Въ палаты обвернулся добрымъ молодцемъ,
Цѣловалъ-миловалъ онъ Марью Волшановну.
Цѣлуетъ онъ, самъ прощается:
«Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!»
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять онъ сманулъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
Тридевять цвѣтовъ, тридевять дубовъ,
Зашелъ за тый ли за единый дубъ,
И сидитъ тамъ добрый молодецъ.

Вставаетъ царь Волшанъ Волшаповичь,
По утру вставаетъ ранешенько,
Взимаетъ въ руки Книгу Волшанскую.
Начала ему Книга волховать и высказывать:
«Вставалъ-то Ванька Удовкинъ сынъ,
Вставалъ по утру ранешенько,
Умывался Ванюшка бѣлешенько,
Утирался въ миткалиново полотенышко,
Молился Миколы Можайскому,
Еще Пресвятой Богородицы,
Самому Христу, Царю небесному:
— Вы храните меня молодца, милуйте.—
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванюшка въ подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую;
Во палаты обвернулся добрымъ молодцемъ,
Цѣловалъ-миловалъ Марью Волшановну,
Цѣлуетъ онъ, самъ прощается:
— Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять сманулъ онъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
Тридевять цвѣтовъ, тридевять дубовъ,
Зашелъ за тый ли за единый дубъ,
И сидитъ тамъ добрый молодецъ.»

Проговоритъ царь Волшанъ Волшаиовичь:
— Подите, слуги, возмите его! —
Пошли слуги и взяли его,
Привели къ царю Волшану Волшановичу.
Смолился Ванька Удовкннъ сынъ,
Поклонился царю Волшану Волшановичу:
«Ай же ты, царь Волшанъ Волшановичь!
Есть ли грѣшному прощеньице?
Прости-тко въ этой вины великоей.»
Тутъ-то царь Волшанъ Волшановичь,
Тутъ онъ и самъ пораздумался:
Простилъ онъ Ванькѣ сыну Удовкину.

Говоритъ Ванька Удовкипъ сынъ:
«Ай же ты, царь Волшанъ Волшаиовичь!
Если не обряжуся въ третій разъ,
Ничего у меня не спрашивай,
А прямо сѣки буйну голову.»
Отпустилъ царь Ваньку сына Удовкина,
Далъ ему срока-времячка третій разъ,
Еще третій разъ обрядитися.
Опять Ванька сряжается,
Опять Ванюшка обряжается,
Обряжается Ванюшка третій разъ.

Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванька въ подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую,
Въ палаты обвернулся добрымъ молодцемъ,
Цѣловалъ-миловалъ онъ Марью Волшановну.
Цѣлуетъ онъ, самъ прощается:
«Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!»
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять онъ сманулъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту полю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
И выскочилъ Ванька на кругъ бережокъ,
Пошелъ-поскакалъ о сине море
По этому по крутому по бережку,
Пришелъ-прискакалъ къ сыру дубу.
Сидятъ птицы, дѣти Могуль-птицы,
Сидятъ они—всѣ перезябнули,
Сидятъ они—всѣ перемокнули,
Сидятъ они—всѣ перехолоднули.
Тутъ-то Ванька Удовкинъ сынъ
Видитъ, что имъ бѣда пришла:
Перемокнутъ, перезябнутъ, перехолодуютъ.
Скидывалъ съ себя цвѣтной кафтанъ,
Покрывалъ этыхъ дѣтей птицы Могуль-птицы.
Налетѣла тутъ птица Могуль-птица,
Отворила оргину великую,
Хочетъ сглонуть-съѣсть Ваньку Удовкина.
Смолилися же дѣти еінины:
«Ай же ты, родна наша матушка!
Не тронь удала добра молодца:
Это пришелъ къ намъ батюшка,
Слободилъ отъ смерти отъ напрасныя;
Всѣ бы мы перезябнули,
Всѣ бы мы перемокнули,
Ни одного жива не было.»

Тутъ то птица Могуль-птица
Говоритъ-промолвитъ таковы слова:
— Ай же ты, Ванька Удовкииъ сынъ!
Почему же ты зашелъ-загулялъ сюда,
А кто тебя занесъ сюда?
Тутъ то Ванька смолился ей:
«Ай же ты, птнца Могуль-нтица!
Не можешь ли слободить отъ смерти напрасныя,
Обрядить отъ царя Волшана Волшанскаго?»
Проговоритъ птица Могуль-нтица:
— Могу обрядить отъ царя Волшана Волшанскаго.
И вырвала птнца изъ праваго изъ крылышка
Изъ крылышка изъ праваго три перышка,
И вырвала она, подаваетъ ему,
Даваетъ огнивце ещо ему:
— Поди-ка ты, Ванька Удовкинъ сынъ,
Заходи-ка во палату во царскую
И помазуй перышками моими птичьими
Того ли царя Волшана Волшанскаго,
Помазуй, а самъ выговаривай:
«Помазую я, заклинаю всѣ твои Книги Волшенскіе
И всѣ твои слова проклятыя.»
— Еще сѣки ты огнивце птичіе
Надъ верхомъ надъ царемъ Волшаномъ Волшанскімъ,
Сѣки, а самъ выговаривай:
«Засѣкаю я, заклинаю всѣ твои Книги Волшенскіе
И всѣ твои слова проклятыя;
Чтобы та Книга не волховала, не просказывала
Про меня про добра про молодца.»
Обрядись-ка ты подъ кровать ему:
Не найти ему тебя добра молодца.

Тутъ-то Ванькѣ не дойдетъ сидѣть,
Сидѣть Ванюшкѣ, усиживать.
Опять онъ бѣжалъ скорымъ-скоро,
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Заходилъ во палату во царскую
И помазывалъ перышками птичьими
Того ли царя Волшана Волшанскаго,
Помазуетъ, а самъ выговариваетъ:
«Помазую я, заклинаю всѣ твои Книги Волшанскія
И всѣ твои слова проклятыя.»
И началъ сѣчь огпивце птичіе.
Надъ верхомъ надъ царемъ Волшаномъ Волшанскіим
Сѣчетъ, а самъ выговариваетъ:
«Засѣкаю я, заклинаю всѣ твои Книги Волшаискія
И всѣ твои слова проклятыя,
«Чтобы та Книга не волховала, не просказывала
Про меня про добра молодца.»
Сказалъ, и сѣлъ подъ кровать ему.

Вставаетъ царь Волшанъ Волшановичь,
По утру вставаетъ ранешенько,
Взимаетъ въ руки Книгу Волшанскую.
И начала Книга волховать и высказывать:
«Вставалъ Ванька ранешенько,
Умывался Ванька бѣлешенько,
Утирался въ миткалиново полотенышко,
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Сманулъ Ванюшка вь подворотенку,
Заходилъ въ палату во царскую;
Во палаты обвернулся добрымъ молодцемъ,
Цѣловалъ онъ миловалъ Марью Волшановну,
Цѣлуется онъ, самъ прощается:
— Прощай, свѣтъ, моя любезная,
Смогу ли я обрядитися!—
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Опять онъ сманулъ въ подворотенку,
Пошелъ-поскакалъ по чисту нолю,
Прошелъ-проскакалъ тридевять вязовъ,
Тридевять вязовъ, тридевять цвѣтовъ,
И выскочилъ Ванька на крутъ бережокъ,
Пошелъ-поскакалъ о сине море
По этому по крутому по бережку,
Пришелъ-прискакалъ ко сыру дубу.
Сидятъ птицы, дѣти Могул,-птицы,
Сидятъ они—всѣ перезябнули,
Сидятъ они—всѣ перемокнули,
Сидятъ они—всѣ перехолоднули.
Тутъ-то Ванька Удовкинъ сынъ
Видитъ, что имъ бѣда пришла:
Перемокнутъ, перезябнутъ, перехолодуютъ.
Скидывалъ съ себя цвѣтной кафтанъ,
Покрывалъ этыхъ дѣтей птицы Могуль-птицы.
Налетѣла тутъ птица Могуль-птица,
Отворила ортину великую,
Хочетъ сглонуть-съѣсть Ваньку Удовкина.
Смолилися же дѣти еіінины:
— Ай же ты, родна наша матушка!
Не тронь удала добра молодца:
Это пришелъ къ намъ батюшка,
Слободилъ отъ смерти отъ напрасныя;
Всѣ бы мы перезябнули,
Всѣ бы мы перемокнули,
Ни одного жива не было.
Тутъ вышелъ Ванька съ сыра дуба,
Обвернулся Ванька горносталемъ,
Вошелъ въ палату во царскую.
Говоритъ царь Волшанъ Волшановичь:
— Подите, слуги, ищите Ваньку Удовкипа,
Есть Ванька въ моей палаты во царскія.
Искали, искали, не могли найти.
Разгорѣлося сердце царское:
Онъ взялъ эту Книгу Волшанскую,
Растопилъ печь до красна,
Бросилъ въ печь Книгу Волшанскую,
Самъ говорилъ таковы слова:
— Ну, Ванька Удовкинъ сынъ!
Какъ …………
Такъ выдамъ за тебя любезную дочь.
Выскакалъ тутъ Ванька Удовкинъ сынъ
Изъ подъ той съ-подъ кроваточки царскія.
Говорилъ царь Волшаиъ Нолшановичь:
— Обрядился ты отъ царя Волшана Волшанскаго,
Отъ тои отъ Книги Волшенскія:
Пора честнымъ пиркомъ и за свадебку.
И выдалъ свою любезную дочь
За того за Ваньку сына Удовкина.
Сталъ тутъ Ванька жить да быть,
Жить да быть, семью сводить.
Какъ преставился царь Волшанъ Волшановичь,
Попрошаютъ его Ваньку на мѣсто царское.
И почалъ Ванюшка царствовать.

Волшанъ Волшановичь — извѣстный по другимъ сказаніямъ и стахамъ Волотъ Волотовичь или Волотоманъ Волотомановичь; его Книга — мать такъ называемыхъ «Стиховъ» или «Списковъ Ерусалимскихъ», бабушка Книги Голубиной.
Ванька — изъ ряда извѣстныхъ Ивановъ царевичей, дурачковъ.
Moгуль-птица — Ногъ, Ной.
Наволокъ — низменный берегъ, гдѣ судно изъ воды волочится на сушу; наволоки по сѣвернымъ рѣкамъ изобилуютъ сѣнокосными травами, отъ того въ пѣсняхъ называются частыми, то есть густыми.

Былина «О Ваньке Удовкине сыне и царе Волшане Волшанском» записана отъ крестьянина Никифора Прохорова в деревне Буракова, Купецкой волости, Пудожскаго уѣзда.

Оцените статью
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.

Adblock
detector